Ильравен бессильно откинулась на стену.

— Ральт, подойди, сядь со мной рядом.

— Что, госпожа?

— Дай ладонь. Ты уж прости, но руки не поднимаются.

— Все в порядке, госпожа.

Он держал ее ладонь, наслаждаясь теплом. Теплом дышали стены и уже разгоревшийся огонь в очаге, теплой была ее рука, почти горячей, и ему вдруг показалось, что где-то у него внутри, за сердцем затеплился огонек. Усталые мышцы расслабились. Он тихонько вздохнул и отпустил Ильравен.

Лучница сползла по стене, пробормотав что-то об отсутствии аппетита, и свернулась клубочком. Ральт накрыл ее походным одеялом и вышел рассветную серь, захватив котелок.

Они добирались до Приюта всю ночь, неудивительно, что Вен так устала.

Снег продолжал идти.

Его разбудил голос Ильравен. Она почти свалилась с лежанки, сбросив с себя одеяло.

Кошмары. Ральт подошел, аккуратно передвинул ее к стене и, укрыв одеялом, тихонько подул в лицо. Так иногда делала тетка Кара, повариха Голубятни, когда младшим снилась буря.

Не подействовало. Вен сжала губы и зажмурилась.

— Ххолодно.

Холодно? Ральт спал в одной рубашке.

— Ххолодно.

Неуверенно он протянул руку и коснулся ее лба. Горячий. Ральт замер в растерянности.

— Госпожа, госпожа… — Он потряс Ильравен за плечо. Безрезультатно. — Госпожа!

Ральт выдохнул и, будто бы на что-то решившись, шепнул:

— Вен!

— Что? — Лучница вскинулась и немедленно со стоном упала обратно.

Растерянный взгляд сфокусировался на Ральте.

— Я заболела.

— Что мне делать, госпожа?

— Коли уж начал, так зови по имени! — На секунду Ильравен стала прежней, но тут же снова обмякла и заговорила тише. — Лоб горячий?