Перед перевалом они спешились и переоделись в теплое. Ветер с гор резал щеки, и шарфы пришлись как нельзя кстати. Ральт снова поправил висящий на боку меч — толстая куртка не дала ему устроиться на привычном месте — и оглянулся на Ильравен. Укутанная в шарф, в нелепой шерстяной шапке она казалась совсем девчонкой. Ему внезапно захотелось обнять ее.

Ральт мотнул головой, отгоняя непривычное чувство.

— Идем. — Ильравен подобрала поводья Монашки и шагнула вперед.

Первые снежинки упали вечером, когда они становились лагерем. Ильравен громко выругалась.

— Что? — Ральт обернулся, продолжая скармливать Ромашке овес с ладони.

— Снег. Снимаемся — успеем до Приюта, если повезет.

— Хорошо, госпожа. Но разве это опасно? Пара снежинок…

— Эта пара обернется сугробами по пояс. Мы в двух днях пути от Золотых Cадов, Ральт. А это значит, что погода будет вести себя хуже бешеной собаки.

Приют оказался просторной пещерой с узким входом — только-только пройти лошади. Заходили они уже по колено в снегу.

Говорили, что Приют вырубили в скалах Хозяева Садов. Задолго до того, как туда пришли люди. Только вот зачем сынам деревьев была нужна пещера и как они заставили ее стены оставаться теплыми даже зимой, никто не знал. Люди обжили удобную стоянку. Путников ждал очаг, лежанки, запас дров и немного еды. Уместилось даже стойло, куда Ральт тут же отвел лошадей.

— Госпожа, кто пополняет здешние запасы? — Впечатленный, Ральт обвел рукой пещеру.

— Наши, конечно, кто ж еще? Каждая семья отвечает за Приют по несколько месяцев. Судя по ирриевым чурбачкам, последними здесь побывали дети Ас.

Ральт принялся разводить костер. Лучница села на лежанку и потянулась снять сапоги. Ноги были мокрые. А она так надеялась, что показалось. Просто промерзли, просто промерзли и все, пожалуйста… Нет. Верная обувка подвела. Еще одна капля.