— Я рей госпожи Ильравен.

— Рьмат! Так Ильравен ваша йар?

Да, если это так называется.

— Разумеется.

— Полцены за все, господин рей. С вас десять бельт.

Я отсчитал требуемое и привычно пристроил узкие ножны с ильхами на бедрах. Звездочки легли в кармашки безрукавки под курткой.

— А… Илан-рей?

— Он умер.

Оружейник осекся.

— Да-да, как же это я не подумал, ведь вы…

Под его бормотание я вышел на улицу. Тени удлинились. Пахло дождем. Я поспешил к постоялому двору.

Тарик остановил меня у стойки:

— Она спит.

— Я возьму обед наверх.

— Хорошо. Фарнах! Обед для госпожи Ильравен и господина Ральта.

Я принял поднос и осторожно поднялся по ступенькам. Дверь открылась от толчка. Стараясь не шуметь, я пристроил поднос на табурете и сел на пол рядом с кроватью.

Ее лицо расслабилось. Руки вольно лежали поверх одеяла. Волосы, обычно собранные заколкой, рассыпались по подушке, волной выбираясь из-под затылка. По губам бродила тихая улыбка. Хороший сон.

Вот ее ноздри дрогнули. И еще раз. Она вздохнула и открыла глаза.

— Уже?

— Надо поесть, госпожа. А потом у вас будет полдня и ночь, чтобы выспаться.

Она покачала головой, приподнялась и села на постели, потянувшись к подносу.

— Ты, я вижу, прибарахлился?

Я почувствовал, что краснею. В который раз!

— Я все равно бы просил вас об этом, госпожа. А теперь у меня есть право сделать это самому.

— Верно, Ральт.

Я взял свою тарелку. Тушеное мясо пахло ошеломительно. Вен посмотрела на меня и усмехнулась:

— Так-то лучше.

Мы закончили почти одновременно. Вен вытерла руки полотенцем и протянула его мне.

— А теперь, Ральт, послушай, что нам предстоит. Перевал вполне проходим. Если успеем до снега, то переход будет и вовсе легким. Выйдем завтра утром.