Ночь обошлась без сновидений. Разбудил меня стук в дверь.

— Доброе утро, госпожа…

Судя по солнцу, около шести утра. Где-то за окном кричат мальчишки: «Молоко! Мо-ло-коо!» Доброе утро, убийца.

Я села на кровати, спустив ноги на пол.

Убийца опустился передо мной на колени и протянул руки вперед. На запястьях красовался мой пояс. Хорошенько затянутый. Зубами он что ли его завязывал?

— Госпожа, воля ваша, вы можете снять этот пояс и набросить его мне на шею — я убью себя. Вы можете положить его к моим ногам — я сломаю их. Вы можете оставить его — и я сделаю то же с руками. Ваша воля…

Он впервые встретился со мной взглядом, и я вдруг поняла, что это правда: и убьется, и сломает. Я закусила губу и подцепила ногтем узел. Его глаза снова скрылись за волосами, плечи поникли.

Рьмат! Да кто же так завязывает! Я сорвала пояс и отбросила его прочь. Пряжка стукнулась о половицы.

Руки убийцы дрогнули, потянулись вперед и обхватили мои икры. Лоб коснулся коленей.

Ступни заледенели на холодном полу. Я попробовала пошевелиться, но тут на правую лодыжку упало что-то горячее… и на левую. Он… плакал?

Я протянула руку и осторожно погладила его по голове. Плечи вздрогнули, и он заплакал навзрыд. Так плачут маленькие дети и обессиленные мужчины. Бездумно, от всей души.

Наконец, он отер глаза рукавом и снова взглянул на меня.

— Меня зовут Ральт, госпожа.

2. Бабочка

— Хорошо, отойди к стене.

Он встал в угол у двери и выпрямился, глядя на меня.

— Итак. Если я продам тебя, что ты сделаешь?

Убийца закусил губу:

— Я… Я останусь с тем, кто заплатит за меня деньги, госпожа, до тех пор, пока не представится случай сбежать и вернуться к вам, или умру.

— Да на тебе можно делать деньги, если не увлекаться… А если я сдам тебя в аренду в бордель?