Не знаю, как я мог идти, но иногда тело умнее разума. Я потерялся в нигде, перестав осознавать свою целостность. Осталось лишь отчаяние от понимания того, что происходит. Единственное, что выделялось из ничто вокруг меня, — желтое расплывчатое облачко. Я не видел его, не ощущал, но каким-то непостижимым образом знал, что оно желтое. Именно оно держало меня на тонкой грани восприятия. Кусочки мозаики моей памяти выскальзывали из рук, и только желтое тепло заставляло их повременить с исчезновением. Солнышко… Сверкнуло слово из-за края, и я выпал в око бури Эйхри. Солнышко. Что-то угрожало ему. Серые с проблесками красного клочья тумана двигались к моему шансу на спасение. Око вернуло мне ясность мысли, и я внезапно понял, что лучница, прижавшаяся к дереву, и есть то, что еще удерживает меня от исчезновения. Тело вновь не подвело. Ближайший меч легко разрезал веревку и лег в ладони. Время уходило с каждым ударом сердца, но я успел, успел!

Она приняла меня, и ушла в темноту.

Я с трудом заставил себя отойти от нее. Еще несколько секунд, и я бы снова упал в бурю — навсегда. Мне нужно время, мне нужно ее касание.

Я держал ее ладонь и трясся от страха, что вот сейчас она отнимет ее у меня и мне не хватит какого-то мига, чтобы закопать якорь как можно глубже, и еще глубже. Так чтобы больше никогда, никогда… Буря отступила, и я уснул вслед за своей новой хозяйкой.

Она доверила мне свою спину, и ехала, не оборачиваясь, лишь изредка привычным жестом поглаживая лук, притороченный к седлу. Я видел, что она уже не опасается меня, но не мог перестать бояться сам. Кто она? Что мне предстоит? Как мне вести себя? Я страшился спрашивать и с трепетом ждал вопросов. Но она молчала, и это было страшнее всего.

Трактирщик назвал ее по имени. Ильравен. Лучница из Золотых садов. Только их люди носят тройственные имена: имя личное, семейное и внешнее — Иль-Ра-Вен. Она разговаривала с ним, как со старым знакомым, улыбаясь. В луче заходящего солнца, падающем сквозь открытый дверной проем, лицо потеряло привычную жесткость, глаза потеплели. Если бы она смотрела так на меня. Но она видела во мне лишь товар. А я не мог придумать, как уговорить ее не продавать меня. Как доказать ей, что она может довериться мне просто потому, что я никогда и ничем не смогу причинить ей вреда из страха перед бурей, куда она может ввергнуть меня пожелав этого.